Fri, 29 Feb 2008 15:37:46 -0600

Картография перемен

"Времена, в которые мы живем, полны угроз и опасностей. Но мы настолько занялись собственными делами, что, в конце концов, утратили представление о сложности окружающего нас мира... В истории трудно найти другой период, когда люди смотрели бы в будущее с такой неподдельной тревогой. В самом деле, это похоже на возврат к Средним векам, когда разум человека был объят страхом перед наступлением нового тысячелетия...".
Слова, процитированные выше, принадлежат Ауреллио Печчеи, основателю и первому президенту "Римского клуба". Они были написаны еще в середине 60-х годов прошлого века, как раз накануне "вступления в фазу новой метаморфозы всей человеческой истории" (З. Бжезинский), "великого перелома" (Р. Диес-Хохлайтнер) или даже "мировой революции " (И. Валлерстайн). Это время - рубеж 60-70-х гг. - стало эпицентром социокультурной революции, обозначившей границу взлета и падения протестантской версии мира. И одновременно - выхода на поверхность, социальной реабилитации многочисленных подспудных течений. Уже тогда разгорались дискуссии о горизонтах цивилизации, о необходимости внесения корректив в стратегию ее развития, о стоящих перед человечеством глобальных проблемах, о конфигурации социального космоса и типологии грядущего мироустройства.
В постпротестантском космосе стерилизованная секулярность, светскость per se, предстает не оболочкой, но наследницей идеалов протестантизма, культурной основой цивилизации, ее своеобразной осью и пределом. Будучи носительницей политически корректной, внеинституциальной, индивидуализированной версии христианской культуры и соответствующего цивилизационного содержания (если не идеала), секулярность вместе с тем является - на очертившихся глобальных просторах - мировоззрением, так сказать, неосновательным, синкретичным и по-своему хрупким. Пребывая в состоянии фактической утраты своих оригинальных начал, полу-добровольно наложенного на них "эмбарго", она подвергается интенсивному размыванию со стороны разнообразных модификаций неоязычества и традиционализма, не имея при этом ни соответствующего иммунитета, ни энтузиазма прежних эпох. Параллельно все явственнее присутствие бродильного элемента иного, подавленного в прошлом универсализма, претендующего стать творческим ферментом нового мира. И как результат, на планете обнаруживаются ростки иной, уже и не христианской, и не секулярной версии цивилизации.
После политической и культурной деколонизации Не-Запада, образования эклектичного пространства Третьего мира семантика глобальной революции реализует себя как "социокультурная деколонизация" самого Запада, отмеченная, в числе других черт, элементами прямого и косвенного демонтажа прежней культурной конструкции, де-христианизации и квази-ориентализации. Культурно-политическая ("горизонтальная") оппозиция "Запад-Восток" дополнилась во второй половине ХХ в. социальной вертикалью "Север-Юг" с последующим расширением этих пространств за пределы собственно географической локализации, очерчивая транснациональные ареалы "мирового Севера" и "мирового Юга".
На рубеже веков о контурах новой цивилизации, о своем видении будущего сочли необходимым высказаться многие из ведущих исследователей социальной перспективы: Э. Тоффлер, Дж. Гэлбрайт, И. Валлерстайн, М. Кастельс, С. Хантингтон, Дж. Несбит, З. Бжезинский, А. Турен, Э. Люттвак, Л. Туроу, А. Этциони, П. Дракер, Ф. Фукуяма, Э. Гидденс, Г. Киссинджер, П. Бьюкеннен и другие. Среди дискуссионных проблем такие ключевые феномены, как глобализация, социальный постмодерн, новый мировой порядок, хозяйственная трансформация мира, интенсивное развитие информационной экономики (или, как ее стали определять, knowledge-based economy), системный терроризм. В последние годы публиковалось значительное число работ об азиатско-тихоокеанском регионе, о становлении на просторах Восточной и Юго-Восточной Азии комплементарного пространства индустриальной цивилизации - Нового Востока, о нарастающей дисперсии власти, о росте влияния деструктивных, террористических организаций, о расширении границ мирового андеграунда и всего трансрегионального архипелага Глубокого Юга.
Процессы, разворачивающиеся на планете вряд ли можно счесть однозначными, тем более легко прочитывающимися. Социальные, политические, экономические мутации образуют семантические конструкции, структура звеньев которых в каждом отдельном случае может быть ясна, но общий смысл остается темен, а механизм действия нередко обескураживает. Возникающий миропорядок, кажется, требует изменения самого фокуса социального анализа, переосмысления основ политической философии. Общественному сознанию нужны иные оси социальных координат вместо достаточно плоских бинарных оппозиций "капитализм" - "социализм", "тоталитаризм" - "демократия" или даже "Север - Юг".
С учетом обозначенных тенденций я бы выделил следующие актуальные аспекты анализа глобальной трансформации:
- цивилизационная динамика на рубеже тысячелетий;
- трансформации, происходящие в сфере международных отношений;
- изменения структур управления и генезис новых оргструктур.
Если обобщить мнения, высказываемые сегодня в интеллектуальном сообществе об исторических перспективах, о цивилизационной динамике, о процессах, протекающих в социальном космосе, то весьма разнообразные точки зрения могут быть, пожалуй, сведены к трем позициям.
Первая из них достаточно проста. Ее смысл может показаться даже парадоксальным - в мире, по большому счету, ничего принципиально нового не происходит. В частности, непосредственно после событий 11 сентября в газете "Wall Street Journal" появилась статья Френсиса Фукуямы, суть которой в том, что трагические и турбулентные события последнего времени, в конечном счете, отражают последовательное продвижение в будущее локомотива Модернити, акселерацию процесса модернизации в мировом сообществе. И те негативные явления, с которыми мы сталкиваемся, - это своего рода издержки процесса, который развивается весьма и весьма интенсивно.
Вторая позиция заключается в том, что на планете происходят серьезные и, прежде всего, - качественные изменения. Что процесс модернизации в его фундаментальном смысле, в первоначальном значении этого понятия, зашел в тупик. В мире же развивается качественно иной процесс, чаще всего определяемый как "социальный постмодерн", проявляющийся то как культурно-цивилизационная полифония, то как более-менее завуалированная демодернизация, а в своем экстремальном аспекте - как процесс неоархаизации мира. Этот взгляд на современную реальность отчасти отражен в концепции Сэмюеля Хантингтона, поскольку речь в ней идет о столкновении различных систем ценностей (культура Модернити - лишь одна из них), о глобальном, "горизонтальном" столкновении существующих цивилизаций.
Данному суждению, однако, свойственна, на мой взгляд, некоторая неполнота. В драматичных событиях последнего времени проступает единый контур какой-то целостной, хотя и не слишком внятной пока системы ценностей. Причем эта социокультурная феноменология не сводима к какой-либо хорошо известной и исторически реализованной цивилизации, культурно-историческому типу или идеологической системе. То есть, не исключено, что, находясь на самой кромке ветшающей исторической конструкции, мы присутствуем при зарождении некой оригинальной цивилизационной альтернативы.
Но в таком случае - и это составляет суть третьей позиции (которой я придерживаюсь) - происходящие в настоящее время события есть не что иное как "вертикальное", диахронное столкновение цивилизаций. Столкновение современного мира не с теми культурами, которые хорошо нам известны и существуют на планете в проявленном виде, но с некой тенью, "призраком" цивилизации, нависающей из будущего. Хотя, конечно же, в социальном космосе - по сравнению, скажем с космосом физическим - говорить о предсуществовании будущего всегда несколько проблематично.
Иначе говоря, вместо оптимистичного сценария благостного конца истории или пессимистичного - планетарного столкновения цивилизаций, мы воочию наблюдаем смещение времен и "вертикальный" цивилизационный разлом, сквозь трещину которого проглядывает новый мир, со своим культурным языком, законами и логикой социального бытия, собственной шкалой ценностей.
Трагической осенью 2001 г. 43-й президент США Джордж Буш-младший в своем обращении к нации заявил, что вместо "общества потребителей, настроенных только на личный успех и растущий заработок ", он хотел бы видеть Америку "повзрослевшей, сплоченной, ответственной и готовой действовать ". События 11 сентября отчетливо продемонстрировали, что социальная механика Старого мира, реализовав проект создания на земле - пусть в ограниченном масштабе - "позолоченного века", терпит, тем не менее, фиаско, оказавшись не в состоянии разрешить центральный вопрос: о человеческой свободе и ее горизонтах. И как результат - не может предложить обществу пути обеспечения безопасности, не превращающие членов этого общества в заложников той или иной тоталитарной или деструктивной тенденции.
Соединенные Штаты на сегодняшний день самая мощная страна (страна-система) в мире, "господствующая мировая держава ", по выражению госсекретаря США Колина Пауэлла. Это своего рода Новый Рим, "глобальный город", окруженный множащимися вокруг него провинциями, нациями-клиентами, варварскими территориями. С каждым годом аллюзии на данную тему становятся более яркими и емкими: принятие ключевых в сфере мировой политики решений, война, ведущаяся руками варварских армий, союзников и наемников, императорские полномочия консула-президента, зона национальных интересов, простирающаяся на всю доступную Ойкумену... (Не так давно в статье на военную тему, опубликованной в одном из американских журналов, встретилась ясно сформулированная мысль: "забота о национальной безопасности … сегодня предполагает не столько оборону самой страны, сколько охрану и продвижение ее расширяющихся интересов по всему миру".) Вместе с тем Америка видит для себя и определенный критический горизонт. В качестве конкретных сроков называются 2015-2020 гг. (но подчас и более ранние, и более поздние рубежи), когда положение США может стать менее благоприятным. При одном условии: если не действовать на опережение негативных тенденций и событий, но именно поэтому, если действовать, то - сейчас.
Горизонт и устойчивость инерционного прогноза в турбулентной среде весьма невелики. Сегодня многие испытанные временем алгоритмы стратегического анализа и планирования не работают или работают недолжным образом. Америка, судя по всему, лучше других понимает это изменившееся положение вещей, что подтверждается ее действиями, которые, если обобщить происходящее, являются активной политикой, нацеленной на опережение событий.
Так, порой высказывается мнение, что в Афганистане была выиграна, в сущности, бесперспективная для США война. Однако, не исключено, что действия, начатые в этой стране, вообще не имеют временной границы. В определенном смысле они важны не сами по себе, но как часть стратегического дизайна, представляя звенья, "опорные площадки" выстраиваемой системы управления турбулентными процессами на планете, которая идет на смену прежней структуре международных связей. Так что, возможно, для США важна не полная и окончательная победа в том или ином конфликте, а нечто иное. Перед Америкой стоит более серьезная задача, которая и решается на практике, - создание мировой структуры управления, о чем, учитывая специфику журнала, хотелось бы поразмышлять подробнее. Я бы назвал ее глобальной динамичной системой мировых связей (dynamic intraglobal relations ) для того, чтобы отличить от прежней сбалансированной и стационарной международной системы (balanced international relations).
(source: archipelag.ru)

Картография перемен

В мире, кибероружие разрабатывают два десятка стран

Европа обяжет продавцов заботиться об утилизации батареек

США отказываются от лунной программы

Google откроет онлайновый магазин бизнес-софта

YouTube внедряет поддержку IPv6